Журнал Клуба Бизнесменов | Успех, бизнес, финансы

Итак, вес активнее пробивает себе дорогу точка зрения, согласно которой традиционно относимым к Интернет-аддикции феноменам могут быть даны альтернативные объяснения. Материальным и профессиональным интересам ряда психологов отвечает совсем другой подход: борьба за признание соответствующих феноменов

разновидностью психологической зависимости. Для начала ставится задача включить данную аддикцию в пятое пересмотренное издание Международной классификации болезней DSM (см. об этом подробнее (2, 15)). В настоящее время «…страховые компании не платят за лечение от Интернет-зависимости, поскольку этого нет в DSM-IV» (34). Если в пятой, в шестой ли редакции DSM этого удастся добиться, то следующий этап борьбы окажется неминуемо направлен на то, чтобы расходы на психотерапевтическое избавление жителей США от зависимости от Интернета стали покрываться медицинской страховкой. Тогда-то обнаружившие новейшее заболевание специалисты по психическому здоровью и поспешившие к ним примкнуть коллеги резко расширят свою практику и обретут гарантированных пациентов.

Фиксация специалистами по психическому здоровью новых групп пациентов — не редкость в современной клинической психологии и психотерапии. Достаточно вспомнить развернувшуюся в конце 1980-х годов кампанию «разблокирования» «подавленных воспоминаний» взрослых пациентов, якобы переживших в детстве сексуальное насилие (20). Момент актуализации в ходе психотерапевтических сеансов (часто под гипнозом) вытесненных воспоминаний такого рода побудил некоторых не преуспевших в жизни пациентов подать судебные иски, обвиняя в своих неудачах пожилых уже родственников, якобы совершивших много десятилетий назад сексуальное насилие над ними. Поскольку дело дошло до судебных исков, очевидна выгода не только для психологов и медиков, но и для юристов. Да и сами клиенты не без энтузиазма восприняли предложенную им интерпретацию причин того, что жизнь у них сложилась не слишком удачно. «Парадоксально, но для некоторых быть жертвой инцеста психологически выгодно. Они обретают сочувствие, поддержку, стандартное объяснение всех возникающих проблем, а также своеобразную индульгенцию на будущее» (13, с. 239).

Правда, детские «воспоминания» такого рода чаще всего не подтверждаются. В случае с «подавленными воспоминаниями о пережитом в раннем детстве сексуальном насилии», как и в некоторых других практических действиях и публикациях специалистов по психическому здоровью, получивших громкую известность, не оправдались ожидания на заметный приток новых пациентов. Вполне может оказаться, что феномен Интернет-аддикции — такого же сорта, и потенциальных пациентов, проявляющих зависимость от Интернета, будет во много раз меньше, чем это представляется в настоящее время. Подобное мнение высказано в литературе (наряду с точкой зрения Д. Гринфилда. М. Гриффитса, К. Янг и др.), и специалисты не вправе пренебрегать им.

Итак, вопрос о самом существовании заболевания, именуемого зависимостью от Интернета, остается нерешенным. За годы интенсивных обсуждений и разработки соответствующей проблематики (прошло, правда, менее десяти лет с момента постановки проблемы) практически не добавилось убедительных клинических данных, которые говорили бы в пользу подобной трактовки рассмотренной в статье феноменологии. Не удалось также существенно развить на примере Интернет-аддикции теоретические и методологические представления о поведенческих формах зависимости, активно разрабатываемые в настоящее время специалистами по психическому здоровью. Возникла даже точка зрения, согласно которой Интернет-аддикция может трактоваться как одно из заблуждений современного поколения психологов и психотерапевтов. А вот само существование феномена зависимости от Интернета и соответствующих форм поведения представляется несомненным. Он требует тщательного психологического изучения и — все чаще — проведения практической терапевтической работы.

А. Е. Войскунский